Financial Times Переводы из Financial Times
Поддержите The Moscow Times

Подписывайтесь на Русскую службу The Moscow Times в Telegram

Подписаться

Кто следующим уйдет из нефтегазового сектора России после BP и Shell?

Егор Алеев / ТАСС

Вторжение Владимира Путина на Украину спровоцировало самый масштабный пересмотр корпоративных отношений с Россией за целое поколение. Нефтяным компаниям и сырьевым трейдерам, слышащим призывы отказаться от сотрудничества с Россией, приходится решать, стоит ли продолжать держаться за свои весьма прибыльные коммерческие предприятия.

Решения BP, Shell и Equinor разорвать связи с российскими партнерами усиливает давление на другие компании сектора, включая TotalEnergies, ExxonMobil, Trafigura и Glencore.

«После решения BP у других участников отрасли должны гореть пятки», – говорит Кристиан Малек, глобальный директор по энергетической стратегии JPMorgan. Сырьевые компании всегда работали в сложных регионах, но сегодня, когда инвесторы обращают гораздо больше внимания на ESG-факторы (экология, социальная ответственность, качество управления), «мы на неизведанной территории», говорит он: «Как вы будете продвигать ESG-повестку, если работаете в стране, являющейся участником крупного конфликта?»

После решений BP отказаться от пакета акций в «Роснефти» и Shell – прекратить партнерства с «Газпромом», крупнейшие коммерческие интересы остаются у Total, которая инвестировала в два СПГ-проекта «Новатэка» на Ямале, говорят аналитики. В них Total имеет 20% и 10%, а в самом «Новатэке» – 19,4% акций.

По данным инвестбанка Jefferies, на долю России в прошлом году пришлось 16% добычи нефти и газа Total, там она получила $1,5 млрд. У Shell на Россию приходилось 5% совокупной добычи. В 2020 г. производство СПГ на совместном предприятии с «Газпромом» «Сахалин-2» составило 11,6 млн т, из которых Shell в соответствии со своей долей должна была получить 3,2 млн т; это 10% ее совокупного производства СПГ. Из-за выхода из СП у Shell может образоваться нехватка СПГ в Восточной Азии, где цены высоки и, как ожидается, будут расти.

Некоторые в Shell уже давно с настороженностью относятся к ее бизнесу в России, поскольку четверо сотрудников компании погибли в самолете Boeing «Малайзийских авиалиний», который был сбит над Украиной в 2014 г.

Exxon работает в России уже 25 лет, там у нее более 1000 сотрудников. У нее 30% в СП «Сахалин-1», которое с начала работы в 2005 г. экспортировало более 985 млн баррелей нефти и 29 млрд куб. м газа.

Total и Exxon не ответили на просьбу о комментарии.

1 марта Total сообщила, что не будет впредь инвестировать в какие бы то ни было российские проекты. Таков ее ответ на вторжение России на Украину.

Георгий Волошин, эксперт по России в частной разведывательной фирме Aperio, считает, что иностранные компании продолжат отказываться от инвестиций в России:

Будет эффект домино, который распространится далеко за пределы энергетического сектора и захватит множество совместных предприятий и аффилированных компаний.

По его словам, по крайней мере одна нефтесервисная компания уже пересматривает свои проекты в России.

Швейцарский торговый дом Trafigura наладил тесные отношения с «Роснефтью», помогая ей после санкций 2014 г. привлекать средства с помощью не запрещенных ими краткосрочных авансовых платежей. В 2020 г. Trafigura купила за €7,3 млрд 10%-ную долю в арктическом проекте «Роснефти» «Восток ойл». По условиям сделки, у Trafigura также будет долгосрочный доступ к дешевой российской нефти. Еще 5% в проекте готовился приобрести консорциум во главе с Vitol, крупнейшим независимым нефтетрейдером в мире.

Trafigura и Vitol отказались от комментариев.

Trafigura, по словам людей, знакомых с мнением руководства, не планирует продавать долю в «Восток ойл». Они описали эту инвестицию как «маленькую миноритарную долю» в проекте, где производство начнется не ранее 2024 г.

Trafigura и другие трейдеры продолжают заниматься поставками российской нефти и, как ожидается, будут и дальше это делать, если только им это однозначно не запретят западные правительства, говорят банкиры. Пока санкции не затрагивают нефтегазовую отрасль.

Glencore, чьи акции торгуются в Лондоне, принадлежит 0,5% акций «Роснефти» ($195 млн по цене закрытия пятницы) и 25% в «Русснефти», которые она хочет продать. Также она владеет 10,5% акций En+, которой принадлежит контрольный пакет акций «Русала».

Совокупная рыночная стоимость этих долей составляет 1,2% рыночной капитализации самой Glencore, равной $77 млрд, – говорит Доминик О’Кейн, аналитик JPMorgan. – Кроме того, у Glencore есть маркетинговые соглашения и контракты на проекты, финансируемые под залог будущих продаж, с различными российскими производителями сырья; они привлекут пристальное внимание, особенно с «Русалом» и «Роснефтью».

Glencore отказалась от комментариев.

Если еще больше компаний соберется покинуть Россию, найти покупателей на их пакеты будет сложно. Некоторые аналитики думают, что потенциально ими могут заинтересовать государственные компании из Китая или Ближнего Востока, такие как Инвестиционное управление Катара, которому уже принадлежит 18% акций «Роснефти». Но любая подобная сделка будет проводиться с гигантским дисконтом.

Волошин называет очень разумным решение BP изменить классификацию своей инвестиции (переведя ее в финансовую) и зафиксировать бумажный убыток, не пытаясь немедленно продать пакет по дешевке или попросту списать его.

читать еще

Подпишитесь на нашу рассылку