Поддержите The Moscow Times

Подписывайтесь на «The Moscow Times. Мнения» в Telegram

Подписаться

Позиция автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

Что кроется за битвой либеральных россиян на блинах

Продукты питания войн не начинают, но воевать против них легко. Правда, победить невозможно.
«Уговорить» блины несложно
«Уговорить» блины несложно Сергей Киселев / Агентство «Москва»

На масленицу и в самое Прощеное воскресенье наиболее обсуждаемой темой в социальных сетях стали блины. Так вроде бы всегда бывает — люди делятся рецептами, спорят, с дрожжами ли надо замешивать тесто или без дрожжей, на кипятке ли или на кефире, из чистой ли пшеничной муки или с добавлением гречневой.

Но в этом году все вышло иначе. Спор о блинах приобрел политический, если не сказать этический характер. Радиоведущая Ксения Ларина написала у себя в фейсбуке, что, дескать, раньше каждый год на масленицу пекла блины по русской традиции и устраивала для друзей праздник, а теперь печь блины на масленицу Ксении претит, как претят и другие русские традиции, потому что Россия ведет захватническую войну в Украине.

Соображение несколько странное. Блины, равно как и щи, курник или салат оливье, во многих странах мира именуемый русским салатом, на Украину не нападали, но Ксению можно понять — во время войны, под воздействием стресса еще и не такие бывают аберрации психики.

Однако что тут началось!

Десятки тысяч комментариев. Люди всерьез обсуждали, стоит ли бойкотировать русские блины (такие ли уж они русские?) в связи с войной. Договорились даже до лозунгов типа «какие могут быть блины после Бучи!», рассорились и довольные своей антивоенной деятельностью разошлись спать.

Если продолжить эту странную блинную логику, то (хорошо, что наступил Великий пост) в мире придется отменить практически все продукты, ибо практически любой продукт питания своими калориями подкреплял силы каких-нибудь палачей, а своим запоминающимся вкусом поддерживал решимость мерзавцев, вершивших какой-нибудь геноцид.

Нет никаких сомнений, что Фернандо Кортес уничтожал коренное население Америки, вооружившись хамоном. Что ж теперь — не есть хамона?

Наполеоновские войска, маршируя по России, точно пили вино — значит не пьем вина.

Гитлеровские войска окружали Ленинград и штурмовали Сталинград с применением шнапса и колбасы — значит никаких колбас и шнапса.

После того как японцы разбомбили Перл-Харбор, из рациона совестливого человека следует, соответственно, исключить суши, сашими и сакэ. Стоит бойкотировать соевый соус.

И наоборот, после бомбардировок Хиросимы и Нагасаки нельзя употреблять в пищу — какое там американское национальное блюдо? — бургеры? тыквенный пирог и индейка?

После геноцида армян нельзя есть турецкую пахлаву, после Кафана под запрет подпадает долма, после Сумгаита — кюфта-бозбаш.

Руандийская резня по кулинарно-этической логике должна привести к отказу от ибихацы, то есть нельзя есть тыкву и фасоль.

Хумус и фалафель подпадают под алиментарно-этический запрет дважды — после Сабры и Шатилы и после 11-го сентября.

В общем, человеку подлинно демократических взглядов ничего есть нельзя. Или надо придумать собственные блюда, не имеющие аналогов в человеческой истории.

Перечисленное выше только кажется абсурдным. Да, ни один продукт питания не начал на свете ни одной войны, но зато против продуктов питания очень легко воевать, особенно гражданским людям. Помните, Лев Толстой в «Войне и мире» описывает — наполеоновская армия марширует на Москву, а перепуганные московские обыватели что делают в это время? Правильно — громят в Москве французские кондитерские и казнят на улице французского повара.

Этот абсурд — от бессилия. Да, мы понимаем, что еда не начинает войн, войны начинают люди. Понимаем, но ничего не можем с собой поделать: уж очень легко воевать с продуктами питания. Не в силу своей вины, а в силу своей безответности они становятся лакомым объектом отмщения.

Потому что весь наш опыт показывает — людьми договориться невероятно трудно, а продукты питания легко сесть и «уговорить».

читать еще

Подпишитесь на нашу рассылку