Financial Times Переводы из Financial Times
Поддержите The Moscow Times

Подписывайтесь на Русскую службу The Moscow Times в Telegram

Подписаться

Я как тот немец, который не делал ничего в 1932 или в 1939 году

Киев. Украинские военнослужащие на одной из улиц города. Efrem Lukatsky / AP / ТАСС

Сегодня ночью возможен штурм Киева. В жилых домах советской постройки, Московской и Ленинградской серии, в киевских «Черемушках» в страхе за свою жизнь и жизнь своих близких, наверняка, не могут уснуть «наркоманы и неонацисты» из фантазий Владимира Путина.

Штурмовать эти «бастионы украинского фашизма» будут 18-летние парни, которые никогда не жили в стране, в которой Украина была частью Родины, которую всех учили защищать.

Однако среди жертв могут и окажутся люди, которые бок о бок защищали Украину, Россию и другие союзные республики в Великую Отечественную Войну, спортсмены, с которыми сборная СССР брала больше всех наград на 7 из 12 послевоенных олимпиад, ветераны Афгана, учителя и врачи, работавшие в отдаленных местах союза по распределению, рабочие, строившие БАМ и другие мега-стройки, ученые, давшие стране мирный атом и первого человека в космосе, писатели и поэты, мамы, папы, тети, дяди, сёстры, братья, друзья и знакомые, коих у всех нас множество. 

Под обстрелом доблестной российской артиллерии окажутся и любимые блогеры, музыканты, чью музыку мы так любим, актеры, воплотившие в жизнь полюбившиеся образы. Да что там, сам Зеленский, говорящий лидерам НАТО во время последнего звонка с ними, что, возможно, это последний раз, когда они видят его живым, ещё не так давно был так любим публикой и заставлял прильнуть к экрану миллионы телезрителей во время трансляции очередного КВН.

Угрожают городу Одессе, в котором родился, вырос и умер Михаил Жванецкий, в котором пел Леонид Утесов о любви, о Родине и дружбе. Идут по югу Украины, по полям которой скакал, воспетый Гоголем, Тарас Бульба и его русский дух, готовятся палить по Киеву, в котором подобную трагедию когда-то уже переживали Турбины, да и сам Булгаков, киевлянин.

Все они, по мнению Владимира Путина, «наркоманы и неонацисты», которые спят и видят смерть российских младенцев.

Путин часто вспоминал своего тезку, чьё тело по-прежнему лежит на главной площади страны, когда делился с нами своими познаниями в истории, уровня районного ПТУ. История, особенно история Отечества, была частью моей первой профессии, поэтому позвольте мне вспомнить о ней аки цезарю дозволено.

Вошедшая в историю речь Владимира Путина была произнесена им сидя и в комфорте кабинета, вдали от полных ужаса глаз, накануне 23 февраля. Начало «военной операции», которое ему не хватило характера назвать объявлением войны, он сообщил в ночь с 23 на 24 февраля.

В 1918 году многое шло против большевиков. Белое движение, иностранная интервенция, наступление Германии, а позже независимых поляков. В том году Владимир Ленин опубликовал декрет-воззвание «социалистическое отечество в опасности», после которого была сформирована Красная Армия. Вот поэтому мы празднуем 23 февраля то, что празднуем. 

Удерживаю себя от повторения Ленинского воззвания. Все-таки не имперская Германия нам угрожает, а наркоманы и неонацисты, которые спят и видят смерть российских младенцев.

Российские дипломаты это знают, и Лавров, и Небензя, кто в статусе председателя Совета Безопасности ООН повторял из раза в раз путинские догмы, презрительно отмахивался от посла Украины и изображал Анну Павловну Шеррер, когда война началась прямо во время заседания Совета. Никто в отставку не пошёл, потому что посол Украины и все жертвы будущей войны — наркоманы и неонацисты, которые спят и видят смерть российских младенцев.

Я офицер Российской армии, я давал присягу на верность Российской Федерации. Я был дипломатом Министерства Иностранных Дел Российской Федерации. Я работал и работаю на и для людей в России. Для чего? Видимо для того, чтобы когда-нибудь дать отпор наркоманам и неонацистам, спящим и видящим смерть российских младенцев.

У меня больше нет места в истории. Я как тот немец, который не делал ничего в 1932 или в 1939 году. Мой язык — это язык людей, развязавших войну в эпоху, когда война невозможна.

Моя культура — это культура, породившая людей, развязавших войну, когда война невозможна, и отправившая танки, самолеты и артиллерию, ради которых оставались неотремонтированными туалеты в школах и больницах, не закупались лекарства для онкобольных, оставались без поддержки столь высоко чествуемые ветераны отечественной войны; и которые были отправлены на войну с наркоманами и неонацистами, спящими и видящими смерть российских младенцев.

Я надеюсь, моим детям никогда не придётся пережить такой стыд и боль, и злость, и ярость, и бессилие. Я надеюсь, никогда больше не будет войны, я надеюсь, никто и никогда не вспомнит про историю в моем присутствии. 

Нас учили защищать Родину, но мы не справились с такой простой задачей. И все из-за наркоманов и неонацистов, которые спят и видят смерть российских младенцев.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

читать еще