Financial Times Переводы из Financial Times
Поддержите The Moscow Times

Подписывайтесь на Русскую службу The Moscow Times в Telegram

Подписаться

«Москве придется выбирать между маслом и пушками»

Верховный представитель ЕС по иностранным делам Жозеп Боррель считает, что санкции против России эффективны уже сейчас, а со временем давление на Путина только усилится.
European Parliament / flickr (CC BY 2.0)

Полезны ли санкции против России? Да, они уже сильно бьют по Владимиру Путину и его сообщникам, и их влияние на российскую экономику со временем будет усиливаться.

Поскольку Россия намеренно нарушила международное право, вторгшись в Украину, ЕС принял шесть пакетов санкций против Москвы. В настоящее время наши меры направлены на почти 1200 физических и 98 юридических лиц в России, а также на значительное число секторов российской экономики. Эти санкции были приняты по согласованию с членами G7. Их эффективность повышается за счет того, что более сорока других стран (включая традиционно нейтральные страны) приняли их или приняли аналогичные меры.

К концу 2022 года мы сократим импорт российской нефти на 90%, и мы стремительно сокращаем импорт газа. Эти решения постепенно освобождают нас от зависимости, которая долгое время препятствовала нашему политическому выбору перед лицом агрессивности Владимира Путина. Вероятно, он считал, что Европа не осмелится на санкции из-за своей энергетической зависимости. Это не самый незначительный из многих просчетов российского режима во время этого конфликта. Конечно, столь быстрое отвыкание от российской энергетики также создает серьезные трудности для многих стран ЕС и для некоторых секторов экономики. Но это цена, которую мы должны заплатить за защиту нашей демократии и международного права, и мы предпринимаем необходимые шаги для решения этих проблем в условиях полной солидарности.

Кто-то может спросить, действительно ли эти санкции влияют на российскую экономику? Простой ответ – да.

Хотя Россия экспортирует много сырья, у нее также нет другого выбора, кроме как импортировать многие продукты с высокой добавленной стоимостью, которые она не производит. По всем передовым технологиям он на 45% зависит от Европы и на 21% от США, и лишь на 11% — от Китая.

В военной области, которая имеет решающее значение в контексте войны в Украине, санкции ограничивают возможности России по производству высокоточных ракет, таких как «Искандер» или КН-101. Почти все иностранные автопроизводители также приняли решение уйти из России, и те немногие автомобили, которые производятся российскими производителями, будут продаваться без подушек безопасности и автоматической коробки передач.

Нефтяная отрасль страдает не только от ухода иностранных операторов, но и от сложности доступа к передовым технологиям, таким как горизонтальное бурение. Возможности российской промышленности вводить в эксплуатацию новые скважины, вероятно, будут ограничены. Наконец, чтобы поддерживать воздушное сообщение, России придется вывести из обращения большую часть своих самолетов, чтобы восстановить запасные части, необходимые для того, чтобы позволить другим летать. К этому добавляется также потеря доступа к финансовым рынкам, отключение от крупных глобальных исследовательских сетей и массовая утечка мозгов.

Что касается альтернативы, предлагаемой Китаем для российской экономики, то в действительности она остается ограниченной, особенно в отношении высокотехнологичной продукции. На сегодняшний день китайское правительство, которое очень зависит от своего экспорта в развитые страны, не помогает России в обходе западных санкций. Китайский экспорт в Россию сократился до уровня западных стран.

Приведут ли эти значительные и возрастающие последствия к изменению стратегических расчетов Владимира Путина? Наверное, не в ближайшее время: его действия не руководствуются в первую очередь экономической логикой. Однако, вынуждая его выбирать либо масло, либо оружие, санкции заковывают его в тиски, которые постепенно затягиваются.

Что касается влияния этих санкций на третьи страны, особенно на африканские, которые зависят от российской и украинской пшеницы и удобрений, ответственность за которые лежит в условиях продовольственного кризиса, очевидна. Наши санкции ни в какой форме не направлены против экспорта российской пшеницы или удобрений, в то время как Украина не может экспортировать свою пшеницу из-за блокады Черного моря и разрушений, вызванных российской агрессией. Если такие вопросы, связанные с нашими санкциями, возникнут, мы готовы создать соответствующие механизмы для их решения. Я сообщил об этом своим африканским коллегам и попросил их не давать себя обмануть ложью российских властей о наших санкциях.

Реальный ответ на трудности на мировых энергетических и продовольственных рынках — это прекращение войны. Этого нельзя добиться, приняв российский диктат, этого можно добиться только уходом России из Украины.

Уважение территориальной целостности государств и неприменение силы не являются западными или европейскими принципами. Они лежат в основе всего международного права. Россия их беспечно топчет. Принять такое нарушение означало бы открыть дверь закону джунглей в глобальном масштабе.

Вопреки тому, что мы несколько наивно думали всего несколько лет назад, экономическая взаимозависимость не означает автоматически умиротворение международных отношений. Вот почему переход к Европе как к державе, который я призывал с самого начала моего мандата, является императивом. Столкнувшись с вторжением в Украину, мы начали переходить от намерений к действиям, показав, что, когда нас провоцируют, Европа может ответить. Поскольку мы не хотим воевать с Россией, в основе этого ответа сейчас лежат экономические санкции. Они уже начинают оказывать влияние, и оно будет усиливаться в ближайшие месяцы.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

читать еще

Подпишитесь на нашу рассылку