Financial Times Переводы из Financial Times
Поддержите The Moscow Times

Подписывайтесь на Русскую службу The Moscow Times в Telegram

Подписаться

Путин не хочет вмешиваться в белорусский конфликт. Это создает возможности для Запада

Ни Москве, ни Брюсселю не поздно поучиться на ошибках прошлого

Александр Лукашенко и Владимир Путин Kremlin.ru

Весной 2006 года я отправилась как репортер «Московских новостей» освещать президентские выборы в Беларуси и растущее недовольство против действующего президента Александра Лукашенко.

Демонстрации произошли вслед за двумя прозападными цветными революциями в Украине и Грузии в предыдущем году. Поэтому была большая наивная надежда, особенно на Западе, что народные демонстрации могут легко и бескровно свергнуть диктатора.

Я была настроена пессимистично, и после того, как подготовила репортаж под названием «Беларусь: слишком рано для "голубой" революции», мой скептицизм подтвердился.

Протесты были жестоко подавлены, осуждены в Беларуси и других странах, но режим Лукашенко выжил.

Время пришло сейчас — во многом благодаря собственным ошибкам Лукашенко — но отчасти благодаря «идеальному шторму». В нем соединилось все: пандемия, стагнация экономики и растущая усталость Москвы от субсидирования Беларуси и игры в кошки-мышки с союзником, ставшим заклятым врагом.

Лукашенко вполне может преуспеть в подавлении протестов с помощью демонстративного террора. Однако даже если он выиграет такую авантюру, то в лучшем случае купит пару лет пустого, нелегитимного правления, прежде чем его режим окончательно рухнет.

Эти выборы были не просто сфальсифицированы — так поступают все автократы. Похоже, что результаты были перевернуты в его пользу, чтобы замаскировать непоправимое поражение.

А показательные массовые пытки, которые его ОМОН устроил, чтобы усмирить не только оппозиционеров, но и простых людей, стерли последние следы легитимности в глазах людей, которые когда-то ему подчинялись. От таких злоупотреблений нельзя просто уйти.

Однако перспектива кончины режима Лукашенко, далекая от оптимизма и надежды, сопровождавших протесты 2006 года, стала головной болью как для Кремля, так и для западных соседей Минска.

Ничего не делать неудобно, но делать что-то чревато последствиями. В последнее десятилетие «конструктивное вмешательство» и моральная поддержка, оказываемые чтобы помочь свергнуть засидевшегося в кресле диктатора, вылились в кровавые прокси-войны в Ливии, Сирии и Украине. Поддержка Западом и ЕС протестов Евромайдана с целью свержения Виктора Януковича вызвала военное вмешательство Москвы и войну, которая продолжается по сей день.

Это маловероятный сценарий для Беларуси, но некоторый риск эскалации существует.

Первоначально Москва осторожно относилась к открытой поддержке Лукашенко словом или делом. Российские СМИ открыто сообщали о злоупотреблениях милиции, а видные государственные деятели публично призывали Россию перестать поддерживать Лукашенко. Однако в минувшие выходные состоялся телефонный разговор Путина с Лукашенко по его просьбе. Москва, похоже, уступила и пообещала «необходимое содействие» своему заклятому врагу в рамках Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) — пакта о коллективной обороне бывших советских стран.

Это еще далеко от риторики и действий, которые предшествовали военному вмешательству Москвы в Украину, когда российские официальные лица и аналитики называли протестующих на Майдане антироссийскими «фашистами», их новое правительство «хунтой» и грозили отправить тысячи «добровольцев». Однако это увеличивает риск потенциального вмешательства.

До сих пор протесты были геополитически нейтральными и не представляли угрозы для России. Призывов к вступлению в ЕС или НАТО не было, а значит, и повода для беспокойства у Москвы нет.

Однако сейчас заявление Москвы о поддержке Лукашенко и растущие обвинения Запада во вмешательстве рискуют настроить демонстрантов против России и вызвать усиление их поддержки со стороны европейских государств и особенно Вашингтона. Подобная конкуренция может поляризовать демонстрантов и подвергнуть белорусских протестующих еще большему риску.

Впрочем, в обещании Москвы поддержать режим имеется и оттенок принуждения. Первоначально слова о том, что Москва обеспечит безопасность, исходили от Лукашенко, а не от Кремля, чье первое заявление, пусть и примирительное, не упоминало ни о помощи, ни о поддержке.

В воскресенье потребовался второй разговор Путина и Лукашенко, чтобы Москва могла прямо заявить о своих обязательствах по ОДКБ. И в этом случае формальное упоминание ОДКБ просто сообщает миру о существующих обязательствах России по договору, не обещая новые.

Для колебаний Москвы есть множество причин.

Лукашенко когда-то был полезным и надежным союзником Москвы из-за его приверженности Союзному государству — общему пространству с Москвой, которое в конечном итоге должно объединить не только таможню, но и правительственные учреждения двух славянских стран.

Однако прошлый год — и последний месяц в особенности — продемонстрировали, что Москва больше не может ему доверять.

После того, как в 2018 году Россия начала снижать скидки на сырую нефть, продаваемую Беларуси, отношения начали портиться. Москва, уставшая отдавать что-либо даром, предложила Лукашенко быстрее продвинуться по линии интеграции Союзного государства, если он хочет скидок на нефть. В ответ Лукашенко изобразил это как вмешательство в суверенитет Беларуси, выслал российского дипломата и начал заигрывать с Западом.

Затем в прошлом месяце Беларусь арестовала наемников, которых, по ее утверждениям, Москва послала для дестабилизации страны в преддверии выборов. Такое оскорбление Кремль вряд ли забудет, и он упомянул этот инцидент в своем недавнем заявлении по поводу просьбы Лукашенко о помощи. Предлагать безопасность и поддержку режиму, который неоднократно обвинял вас в нарушении его суверенитета, — это опасная политика.

Итак, какие варианты у Путина? Они ограничены.

Один из них — бросить все силы на защиту Лукашенко. Однако Москва не хочет устраивать очередную военную интервенцию. Вопреки некоторым западным взглядам на вкус Москвы к аннексии, она страдает от хаоса на Донбассе. Там, как однажды сказал мне бывший кремлевский чиновник, Москва «наводит порядок», созданный собственными сепаратистскими марионетками, которых она вооружила и профинансировала.

Сделать такое Путин был бы вынужден в случае реального или мнимого западного «вмешательства».

Стоит помнить о том, что российская культура безопасности строится на параноидальном взгляде на геополитику. Краткое заявление о солидарности с протестующими от Евросоюза может легко трансформироваться в глазах Совета Безопасности России в скоординированную кампанию при политической, финансовой и военной поддержке. На прошлой неделе прокремлевские эксперты России уже возмущались, что польские и литовские неправительственные организации «вмешиваются» во внутренние дела Беларуси.

В последние дни эти обвинения стали официальными. По-прежнему маловероятно, что Москва осуществит военное вмешательство на стороне Лукашенко. Однако если она сделает это, то в ответ на предполагаемую экзистенциальную угрозу, а не из-за желания аннексировать страну или поддержать автократа.

Второй вариант — это поиск и политическая поддержка альтернатив Лукашенко, будь то среди кандидатов от оппозиции, таких как Виктор Бабарико, бывший глава белорусского банка, частично принадлежащего «Газпрому», или среди элиты. Российские и белорусские эксперты считают, что Москва не рада перспективе слишком грубого вмешательства в дела Беларуси, и, если режим рухнет, она с радостью начнет работать с новым.

Стоя перед двумя одинаково непривлекательными вариантами, Москва, похоже, пока неохотно оставляет за собой право принять любой из них. Это дает возможность извлечь уроки из ошибок прошлого и не превратить Беларусь в еще одну платформу политической войны между Москвой и Западом.

Правда в том, что ни Москва, ни Брюссель не поддерживают Лукашенко, но и не хотят нового Евромайдана.

Это может стать шансом для ЕС обратиться к России, чтобы помочь начать диалог в Беларуси совместно. Конечно, такое должно делаться за кулисами — Москва предпочитает переговоры вне поля зрения общественности и доверяет им больше, чем пустым заявлениям, не имеющим сути.

Явной целью такого посредничества не может быть принудительная смена режима. Однако реальной задачей должен быть постепенный мирный переход к Беларуси без Лукашенко.

Сотрудничество между Москвой и Брюсселем может достичь сразу нескольких целей. Во-первых, это даст сигнал Москве о том, что ЕС не желает настраивать Беларусь против России. Таким образом удастся успокоить паранойю, которая, сколь бы нереалистичной она ни была, может иметь катастрофические последствия.

Во-вторых, скоординированное посредничество затруднит Лукашенко расправу со своим народом или попытки натравить Москву и Брюссель друг на друга. В-третьих, это даст и Москве, и Брюсселю возможность наладить отношения с Минском, избегая сценария с нулевой суммой, в котором потенциальное новое правительство будет разрываться между полярными тенденциями.

Говорить об успешном сотрудничестве между ЕС и Россией — пока еще преувеличение, ибо слишком много недоверия, которое нужно преодолеть. Однако некоторое предварительное сотрудничество по Беларуси могло бы стать началом. Лукашенко уже поздно учиться. Тогда как Москве и Брюсселю как раз не поздно поучиться на ошибках прошлого.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

читать еще