Financial Times Переводы из Financial Times
Поддержите The Moscow Times

Подписывайтесь на Русскую службу The Moscow Times в Telegram

Подписаться

«Микрокосм бед Европы». Почему Путин не может решить проблему Калининграда

Все, что нужно сделать Путину для решения калининградской проблемы, — признать границы Украины и других государств. Но именно этого он и не может.
A.Savin

Российский Калининград, известный до 1946 года под немецким названием Кенигсберг — микрокосм всего, что когда-либо шло не так в Европе. Так что неудивительно, что эта полоска земли у Балтийского моря стала горячей точкой в конфликте между Москвой и Западом.

Столкновение, вероятно, было неизбежным. Калининград — это часть России, зажатая между Литвой и Польшей, двумя странами, входящими в ЕС и НАТО. Железнодорожное сообщение между материковой частью России и эксклавом должно проходить через Литву, которая начала применять санкции ЕС против Москвы. Это означает блокировку российских поездов, перевозящих некоторые грузы, например уголь и сталь.

Это равносильно блокаде, заявляет Кремль. Неудивительно, что это грозит ужасными, но пока неясными последствиями. Калининград, конечно, вооружен до зубов. Здесь находится российский Балтийский флот, а также баллистические ракеты, которые могут нести ядерные боеголовки (Москва не уточнила — могут нести или несут).

В ответ Вильнюс и Брюссель указывают, что новые ограничения — это не блокада, а просто соблюдение санкций. Как член ЕС Литва должна обеспечивать соблюдение правил блока. Они, в свою очередь, стали необходимы только потому, что президент России Владимир Путин ведет безжалостную войну против Украины.

Ни от кого не ускользнул факт, что если бы Россия действительно приняла ответные меры против Литвы — будь то полномасштабное нападение или гибридная война, — тут же сработала бы статья НАТО о взаимной обороне. Одна искра, и обе стороны могут попасть в спираль катастрофы.

Все это отнюдь не неизбежно. Если бы и Россия, и Запад поразмыслили над драматическим и зачастую трагическим прошлым Калининградской области, они могли бы прийти к выводу, что есть лучшие способы справиться с ситуацией.

История Калининграда — это в некотором смысле сводка травм всего континента. Область в разное время была захвачена, управлялась и терялась почти всеми соперничающими державами поблизости.

В Средние века регион был заселен балтийским племенем пруссаков, которое еще не имело ничего общего с германцами далеко на западе. В XIII веке там появились (говорящие по-немецки) тевтонские рыцари и основали очень воинственное монашеское государство. Позже этот район стал вотчиной польской короны с литовскими и шведскими периодами.

Но в то же время Кенигсберг был местом, где европейская цивилизация достигла своего наивысшего расцвета. Это был многоязычный мегаполис, на улицах которого можно было услышать германские, балтийские и славянские диалекты. Какое-то время это был даже восточный форпост Просвещения на континенте, где Иммануил Кант (никогда в жизни не отважившийся отойти дальше, чем на несколько миль от своего родного города) размышлял о «чистом разуме» и «вечном мире» между народами.

Словно в опровержение идей Канта, в ХХ веке этот регион оказался рядом с центром того, что историк Тимоти Снайдер называет «Кровавыми землями» — местами сражений между Гитлером и Сталиным. На Потсдамской конференции 1945 года последний взял Кенигсберг и сделал его частью Советского Союза, переименовав в честь Михаила Калинина.

В то время это изменение статуса Калининграда не имело большого значения. Литва и соседняя Беларусь также были частью Советского Союза, а Польша вскоре стала официальным союзником по Варшавскому договору.

Но затем распался СССР, и через несколько лет Польша и Литва вступили в ЕС и НАТО. Калининград остался на мели, как неуместная мемориальная доска, его шрамы хорошо спрятаны под унылым постсоветским городским пейзажем. Для Путина он, вероятно, больше похож на огромную неподвижную группу авианосцев в тылу врага.

Что теперь? Калининграду точно не грозит голодная смерть: литовские ограничения пока затрагивают только около половины железнодорожных перевозок, а Россия все еще может снабжать свой эксклав воздушным и морским транспортом. И все же Путин не может позволить себе показаться слабым, оставив без ответа мнимое унижение. Печальная ирония заключается в том, что этот спор, как и война в Украине и многое другое, за что несет ответственность Путин, не был необходим, как доказывает история Калининграда. 

Послевоенная Германия под вопли протеста своих беженцев из Восточной Пруссии приняла потерю Кенигсберга как окончательную. То же самое произошло со всем, от Эльзаса на западе до Силезии на востоке. Точно так же все другие государства, присоединившиеся впоследствии к ЕС, отказались от любых территориальных претензий, которые накопились за века. 

Это, по сути, подход, который предлагает сегодня идея «Европы».  

Суть в том, чтобы уважать границы, какими бы произвольными они ни были когда-то, и постепенно делать их неактуальными посредством гармоничного сотрудничества между государствами. Короче говоря, это противоположно путинскому мировоззрению.

Все, что нужно сделать Путину для решения своей калининградской проблемы, — это признать границы Украины и других государств — и перестать быть агрессором. До тех пор Литва, ЕС и НАТО должны поддерживать давление и, если необходимо, принимать на себя удар.

Материал впервые был опубликован в издании Bloomberg. 

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

читать еще