Поддержите The Moscow Times

Подписывайтесь на «The Moscow Times. Мнения» в Telegram

Подписаться

Позиция автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

Сегодня – не вчера, или Почему РФ не распадется, как СССР

26 декабря 1991 года Михаил Горбачёв встретил не президентом СССР, а обычным гражданином РФ. Закончился долгий и страшный период в истории нашей страны. Но, как мы сейчас понимаем, это только казалось, что он навсегда остался позади.
У России нет таких могильщиков (слева направо Леонид Кравчук, Станислав Шушкевич, Борис Ельцин), какие были у СССР Юрий Иванов / РИА Новости (CC BY-SA 3.0)

И в наши дни в разговорах с друзьями и коллегами то и дело приходится слышать: и Российская империя, и Советский Союз разрушились неожиданно — так что, очень может быть, и нынешней диктатуре придёт скорый конец. Не буду сейчас рассуждать о событиях начала ХХ века, но происшедшее 32 года назад совершенно не дает оснований для проведения аналогий с нашими реалиями.

Между поздним СССР и путинской Россией начала 2020-х годов сущест­вуют как минимум четыре фундаментальных различия.

Первое

В советской системе не было как таковой частной собственности. То, что могло считаться богатством по меркам советской эпохи, происходило из положения человека в социальной иерархии и воплощалось не столько в имуществе, сколько в уровне текущего потребления. Это обстоятельство делало советского человека, как ни странно, более свободным, чем нынешнего российского: государство могло отнять у него свободу и поставить крест на карьере, но больше отнимать было нечего.

Люди до сих пор, мне кажется, не понимают, что собственность в условиях авторитарной власти становится главным фактором, подавляющим желание сопротивляться, и она же усиливает желание высшего класса защищаться. Там, где свобода укоренена, собственность становится её гарантией; там, где о ней узнали недавно, она — лучшее средство закабаления, и поэтому мы не видели и не увидим в нынеш­ней России миллионных демонстраций против режима. Даже если он заша­тается, бóльшая часть населения не будет этому рада.

Второе

Частые рассуждения, будто в позднем СССР люди требовали свободы, а не колбасы, в значительной мере безосновательны. Противоестественность режима с его неспособностью обеспечить минимальные пот­ребительские блага была очевидна миллионам. И ситуация становилась все хуже — поэтому необходимость перемен была осязаема, и сами изменения желались многими.

Я бы даже сказал, что свобода и преодоление монополии партии на власть расценивалась как условие повышения благосостояния и в конечном счёте формирования некоей нормальности. Люди помнили бесконечные экспроприации, нищету, дефицит, постоянные унижения, конфискации или обесценение сбережений — выход из этого состояния был мечтой, разрушавшей советский строй.

Сейчас подобного раздражителя нет: нехватка денег у части населения — не то же самое, что отсутствие товаров во всех магазинах. Второе свидетельствует о несостоятельности системы, а первое только о неудачливости отдельных её «винтиков».

Третье

Что не менее важно, Советский Союз распался как следствие борьбы за идентичности. В 1989 году, за два с лишним года до его формального роспуска, доля русских в населении СССР составляла 50,7%, и демографические тренды указывали на то, что она снижалась на 0,25-0,3 процентных пункта в год. Советская страна была многонациональной, и многие народы имели память о независимости, а национальная политика коммунистов прививала людям чувство принадлежности к их национальным общностям.

Именно национально-освободительное движение стало важнейшим фактором краха СССР как од­ной из великих европейских колониальных империй.

Российская ситуация принципиально иная: доля русских составляет не менее 80%, национальная идентичность осознанно искореняется и практически ни одна территория не имеет возможности успешного самостоятельного существования. Внешний мир боится распада России намного больше, чем опасался распада СССР. Этот центробежный фактор сейчас также почти не действует — и не будет в ближайшее время.

Четвертое

СССР подтачивался пониманием того, что все находятся в едином «лагере», «побег» из которого невозможен. Это создавало непреодо­лимое стремление разрушить систему, из которой нет индивидуального вы­хода. Закон «О выезде из СССР граждан СССР…» был принят только в мае 1991 года, да и он изменил немногое: люди не могли продать своё имущество — да оно и не стоило практически ничего по нынешним меркам, чтобы иметь шанс обосноваться за рубежом. В 1989–1991 годах более 90% эмигрантов были евреями или немцами, которым помогали репатриироваться власти Израиля и ФРГ.

Сегодня границы открыты — несмотря на все проблемы, которые это приносит властям, — и постоянный «выпуск пара» делает взрыв стоящей на огне скороварки практически нереальным. СССР разрушили несколько миллионов активных недовольных, а вовсе не большинство населения страны, но только за время путинского правления Россию покинуло намного больше людей, чем совокупная численность тех, кто выходил хоть на какие-то протестные акции за годы перестройки. Их пикетирования российских представительств за границей с антивоенными лозунгами и собираемые ими форумы и конференции не волнуют сейчас вообще никого.

Иногда можно услышать выражение «здесь вам не тут». Я бы сказал, что более актуальным сейчас может стать тезис «сегодня это вам не вчера». В на­ши дни закономерности и тренды 1980-х уже не воспроизвести, и аналогии с тем временем быссмысленны. Хотя, конечно, они очень красивы и не будут сняты с повестки дня теми, кто жил в то время.

Именно поэтому эти люди и не произведут в нашей стране новой волны перемен.

читать еще

Подпишитесь на нашу рассылку