Financial Times Переводы из Financial Times
Поддержите The Moscow Times

Подписывайтесь на Русскую службу The Moscow Times в Telegram

Подписаться

«Детей хотят предупредить, что без соответствия традиционным ценностям не получится». Зачем нужна «новая пионерия»

В России снова собрались создавать общероссийское молодежное движение для детей и подростков, на этот раз под названием «Большая перемена».
Софья Сандурская / Агентство «Москва»

Группа депутатов и сенаторов внесла в Госдуму законопроект на эту тему, причем авторов подобрали из всех фракций, включая «Новых людей».

Цели и задачи движения многообразны: оно создается для «участия в воспитании детей, организации их досуга, создания возможностей для самореализации», но главное — для «подготовки детей и молодежи к полноценной жизни в обществе, включая формирование их мировоззрения на основе традиционных российских духовных и нравственных ценностей, <…> развития у них общественно значимой и творческой активности, высоких нравственных качеств, любви и уважения к Отечеству, трудолюбия, правовой культуры, бережного отношения к природе и окружающей среде, чувства личной ответственности за свою судьбу и судьбу Отечества перед нынешним и будущими поколениями».

Не без пафоса, конечно, но таков уж язык эпохи.

Детей как бы сразу хотят предупредить, что без соответствия их мировоззрения традиционным ценностям полноценной жизни в нашем обществе у них не получится.

Хотя сразу напрашивается вопрос: а для детей, не принадлежащих к организации, трудолюбие и бережное отношение к природе становится необязательным, что ли? Воспитывать как будто собираются только тех, кто сам этого хочет.

С самими ценностями, правда, все еще наблюдаются сложности: в начале года Министерство культуры выкатило было на суд общественности проект «Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских ценностей» с перечнем таковых, но быстро его свернуло, так как общественность уж очень сильно от него обалдела.

Новое движение, конечно, все сразу начали сравнивать с советской пионерией, но прямая копия вряд ли получится. Название для него выбрано максимально нелепое. Члены пионерской организации назывались пионерами, а как называть участников «Большой перемены» — «переменцами» или «переменщиками»? И что это значит? Неуловима смысловая нагрузка. Слово «пионер» означает «первооткрыватель», а под «большой переменой» имеется в виду какая-то значительная реформа в стране или, согласно школьной традиции, время для отдыха? По идее, сохранение традиционных ценностей как раз подразумевает отказ от всяческих перемен, особенно больших.

Структура движения предполагается вполне «взрослая», от первичных ячеек до съезда. Важная деталь — участие в организации предлагается разрешить с 6 лет. «Первички» то есть будут создавать уже в детских садах. С секретарями и советами, надо полагать. Некогда на горшке засиживаться — на заседание бюро пора.

Курировать все это будут специальные советники директоров школ (прямо-таки автоматически хочется подставить «заместители командира») по воспитательной работе. Министр просвещения Сергей Кравцов пообещал, что с идеологией их работа связана не будет, но первая партия таких советников в регионах уже работает, и именно в рамках проекта «Патриотическое воспитание», так что куда уж тут без идеологии. Куда при этом девать имеющихся в школах заместителей директора по той же воспитательной работе, не очень понятно. С другой стороны, в таком деле воспитателей мало не бывает, кашу маслом не испортишь.

ВЦИОМ оперативно выкатил результаты опросов: за создание общероссийской детской организации, оказывается, выступают 73% учителей и целых 92% родителей. Учителей меньше, видимо, потому, что они знают, как работа с детьми выглядит на практике, а родителям, возможно, просто хочется, чтобы хоть кто-то взял на себя ответственность за детей: пионерию большинство современных родителей школьников помнят уже довольно смутно или не помнят вообще.

Впрочем, опрос проводили среди взрослых, а не детей, а для них положительные ответы на подобные вопросы служат скорее поводом заявить властям о благонадежности.

Попыток создания условно политизированных движений для школьников ровно с теми же целями в России за последние 20 лет набралось уже прилично, так что даже интересно, что получится на этот раз. Когда вы в последний раз слышали, к примеру, о «Юнармии»? А есть еще Российское движение школьников, «Орлята России» и прочие начинания, по мнению замглавы администрации президента Сергея Кириенко, «успешно и динамично развивающиеся». Взрослые-то движения на плаву не удержать, «Общероссийский народный фронт» тому пример.

Можно вспомнить также и попытку учредить в российских школах уроки православной культуры. И даже в целом ничего вроде бы такого тут и не замышлялось, но и здесь пришлось откатывать назад, давать возможность заменить их на абстрактные основы мировых культур; того, что хотела власть, опять не получилось.

Острое желание как-то внедриться в морально-политическое воспитание детей государство испытывает давно. В этом оно видит залог своего долгого существования, и поэтому особенно нервно реагирует именно на участие подростков в оппозиционных митингах.

В отличие от предыдущих попыток, новая, судя по всему, претендует на бо́льший охват, бо́льшую системность, чуть более серьезную институционализацию. Но добровольность участия, которая тоже отражена в законопроекте, стачивает идею. В советское время пионерия была одной из составных частей большой идеологической конструкции, пронизывающей всё общество, с двумя функциями: надзора за гражданами и отбора кадров для управления. Политическая система предполагала обязательную для всех иерархию, к которой на более поздних этапах можно было не присоединяться, но которой нельзя было не подчиняться. Ее главное качество — безальтернативность. Принадлежность к системе означала очевидные преимущества, отказ — их отсутствие, вплоть до маргинализации (брали не на всякую работу, труднее было отправиться в зарубежную поездку и так далее, что фактически означало скрытое неравенство). В такой системе чрезвычайно важно уметь говорить то, что хочет слышать начальство, и учат этому, разумеется, с детства. Двоемыслию люди быстро учатся сами.

Добровольность, безусловно, может оказаться декларативной, но тогда нужно демонстрировать и санкции за отказ от нее. Без таких же очевидных эксклюзивных преимуществ, то есть неравенства, доказать полезность «Большой перемены» будет не так просто. Иначе школьник просто окажется постоянно что-то кому-то должен, непонятно почему. Пока что законопроект обещает участникам лишь некие бесплатные дополнительные занятия и путевки в детские лагеря. Для многих родителей, впрочем, уже и путевки наверняка станут вполне достаточным бонусом.

Новая организация может задумываться лишь очередной усовершенствованной системой отбора молодежи по принципу лояльности и готовности к официальному активизму. Тогда она вполне способна существовать даже незаметно для большинства населения, выполняя свою узкую задачу. А для большинства останется очередным «кружком по интересам» наподобие кадетских классов.

Это кажется более реальной целью, чем массовое окучивание подростков, которых в наше цифровое время с доступом к альтернативным источникам информации уже, кажется, затруднительно агитировать с тем же эффектом, что 50 лет назад. В любом случае даже тотальный идеологический контроль на самом деле не дает власти никаких гарантий: люди, которых сейчас обвиняют в развале СССР и всяческих злодеяниях в 1990-е, в молодости прекрасно были и октябрятами, и пионерами, и комсомольцами, а многие даже и коммунистами.

Материал впервые был опубликован в издании «Новый проспект». 

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

читать еще