Поддержите The Moscow Times

Подписывайтесь на «The Moscow Times. Мнения» в Telegram

Подписаться

Позиция автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

Сила — это кровь и страдания. Как Захар Прилепин нашел себе оправдание

Тяжело ранен человек по имени Евгений Прилепин. И теперь его реально живущий персонаж по имени Захар Прилепин будто бы получает право творить жестокости.
Убивать людей — это такая работа twitter @monmarancy

В ранней книге Захара Прилепина «Санькя» главный герой (прототип которого сам Прилепин) — слабый солдат. Отставной солдат, уволенный солдат, никому не нужный солдат, спивающийся солдат, растерянный солдат — слабый и потому интересный. В любом учебнике драматургии написано, что именно слабость персонажа становится двигателем всякой хорошей истории.

Обычно в книгах движимый слабостью герой отправляется в приключение и находит что-нибудь настоящее — любовь, счастье, Бога, покой, смерть…

Захар (а на самом деле Евгений) Прилепин, выйдя из своей книги «Санькя», принялся искать не что-нибудь из перечисленного выше, а именно силу — самую мерзкую и самую опасную пакость, которую только и может найти человек. Подобно Даниле Багрову, главному персонажу фильмов «Брат» и «Брат-2», помните знаменитое: «В чем сила, брат?» — персонаж Захар Прилепин искал силу повсюду.

В революционном движении — когда вступал в Национал-большевистскую партию Эдуарда Лимонова или заигрывал с нею. (Сам Лимонов сомневался, что Прилепин когда-либо был членом НБП.)

В либеральных протестах 2011 года — когда собирал у себя в Нижегородском деревенском доме лидеров белоленточного движения.

В писательской славе — которая, надо сказать, была, и даже отчасти международная.

В театральных постановках Эдуарда Боякова во МХАТ, когда писатель перестает быть одиноким затворником в тиши кабинета, а обращается к тысячам собравшихся в одном месте людей.

В политических интригах, когда пытался разделить с Сергеем Мироновым партию «Справедливая Россия» и даже имел некоторые электоральные амбиции.

Так он искал и искал силу и наконец нашел ее — на войне. Тут уж неважно, в чем именно она, эта сила: в правде ли, в храбрости, в патриотизме, в вере — обратите внимание, слова-то все какие благородные! Важно, какая она. А она, военная сила, — чудовищная. Она состоит из жестокости и больше ни из чего.

Всякий человек, обретший силу, неважно, где он ее взял и в чем она состоит, обязательно первым делом применяет ее против кого-то слабого. Потому что она — сила, она сильнее человека, никто не в силах применить силу не так, как она хочет, а хочет она только крови и страданий. Если сталкиваются две силы, то они непременно перемалывают слабых, оказавшихся на линии соприкосновения.

Обязательно. Всегда. Только разрушение и кровь. Ни на что другое сила не способна.

«Я, как человек, бывший на трех войнах, конечно, я убивал людей, —  говорил Захар Прилепин в интервью Ксении Собчак. — Ничего я при этом не чувствовал, это такая работа, как и любая другая. Кто-то их лечит, кто-то их убивает».

Все доброе, все светлые подвиги, все героические поступки, вся культура, все добрые книги, стихи и песни, все научные открытия, все духовные прозрения — все это совершается от слабости. Подумайте, почему солдат жертвует собой на поле боя? Потому что у него нет в руках атомной бомбы, чтобы уничтожить врага, — это слабость.

«Дневник Анны Франк» — последняя, дистиллированная слабость.

Лучшие печальные песни — от слабости, когда ничего не остается, кроме как выть.

И лучшие веселые песни тоже от слабости — надо же, должны были погибнуть, ан выжили.

И псалмы Давида — не в минуту ли слабости написаны? И все четыре Евангелия. И Дао Де Цзин. «Сила моя в немощи совершается», — вспоминает апостол Павел слова Спасителя.

И даже самая помпезная в мире архитектура — проявление слабости: крепости строят, потому что боятся не оборонить себя в чистом поле, храмы строят, чтобы в ничтожестве своем обратиться к Богу.

Все лучшее на Земле создано слабостью.

Сила только разрушает, убивает и калечит. Ее-то Захар Прилепин и нашел. Парадоксальным образом теперешнее его ранение не сделает его слабым, каким был Санькя, а только придаст ему дополнительной силы, окружит ореолом раненого героя, выпишет индульгенцию на жестокость.

И книги его, если они еще будут, — будут написаны кровью.

читать еще

Подпишитесь на нашу рассылку