Поддержите The Moscow Times

Подписывайтесь на Русскую службу The Moscow Times в Telegram

Подписаться

Позиция автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

Запад проигрывает войну мнений

Чем дольше союзники Украины сопротивляются разговорам о компромиссах, которые потребуются для прекращения боевых действий, тем больше очков они теряют в незападном мире.
Генштаб ВСУ

Здесь, в Нью-Дели, политики начинают беспокоиться. Долгожданное председательство Индии в «Большой двадцатке» оказывается еще более сложным, чем они предполагали.

Индийские лидеры надеются, что G-20 сможет эффективно заменить другие атрофированные органы международной коммуникации. Но два крупных саммита за последние недели закончились без итогового совместного заявления. Страны настолько резко разошлись во мнениях по поводу войны в Украине, что не смогли подписаться под общими заявлениями и по другим насущным вопросам.

Это явный шаг назад по сравнению с прошлогодним саммитом G-20 на Бали, где лидерам удалось согласовать пункт о вторжении России в Украину. Те же формулировки на этот раз были неприемлемы для представителей России и Китая. Их нежелание уступать территорию на бумаге усилилось за те месяцы, что российские военные уступили настоящую территорию в Украине.

Поменялась атмосфера и среди «нейтральных» стран Азии и Африки. Raisina Dialogue в Нью-Дели — одна из редких конференций, которая выдвигает на передний план подход развивающегося мира к глобальным проблемам. Там на прошлой неделе, министр иностранных дел России Сергей Лавров обратился к собравшимся вскоре после госсекретаря США Энтони Блинкена.

Ролик, в котором Лаврова высмеивают за заявление, что «против нас развязали войну», стал вирусным; все ведь знают, кто на кого напал. Но Лаврову тоже аплодировали, когда он ловко изобразил Запад поджигателем войны. Скучный и привычный Блинкен, повторявший знакомые тезисы, получил гораздо более сдержанную реакцию.

На той же конференции в прошлом году европейские лидеры успешно представили вторжение как империалистический реваншизм. Однако в то время российские войска бесчинствовали на трети территории Украины. Сегодня, после серии унизительных отступлений, они бросают все, что у них есть, на один маленький, стратегически неважный городок Бахмут, и не могут взять его уже несколько месяцев.

Сообщения, которые могли бы сработать, когда Украина защищалась от ужасающей бывшей сверхдержавы, не столь убедительны, когда ее вооруженные силы больше не выглядят аутсайдерами.

По сути, теперь мир хочет услышать от Запада меньше разговоров о «защите Украины» и больше о «поиске мира». Тот факт, что даже Китай был вынужден опубликовать свою собственную (расплывчатую и непрактичную) дорожную карту мира, является признаком того, что мир хочет видеть активные попытки лидеров положить конец этой войне.

Естественно, это не означает, что США и их союзники должны прекратить поддержку украинских военных. Защита суверенитета Украины и стремление к устойчивому миру — не противоположности. Никто также не может утверждать, что российское правительство в данный момент заинтересовано в содержательных переговорах.

Но союзникам Украины следует беспокоиться о том, что их деятельность может восприниматься как то, что Запад не желает идти на компромиссы ради мира. Это проблема коммуникации, которую необходимо решать быстро.

Эммануэль Макрон является магнитом для критики на Западе, но он также является единственным среди его лидеров, кто постоянно говорит, что эта война в конечном итоге закончится путем переговоров и компромисса. На Мюнхенской конференции по безопасности в прошлом месяце он повторил, что целью было достижение «баланса», который «приемлем для самой России». Учитывая, что ни одна держава, обладающая ядерным оружием, никогда не была принуждена к безоговорочной капитуляции, французский рационализм Макрона, как обычно, уместен.

Остальной мир видит то же, что и Макрон. Как и он, мир понимает, что в какой-то момент нам придется начать думать о гарантиях, репарациях и миротворческих договоренностях, которые должны сопровождать прекращение огня.

Но этот момент — сейчас. Никто не ожидает, что завтра начнутся реальные переговоры. Но каждый имеет право ожидать, что работа над мирным планом будет ведется. 

Материал впервые был опубликован в Bloomberg.

читать еще

Подпишитесь на нашу рассылку